Сегодня у него за плечами больше сотни концертов, чёрная шёлковая рубашка на удачу и твёрдое убеждение: если песня не пишется за час — она не нужна. Знакомьтесь: Nikita Yambrosi — человек, который не использует автотюн, не боится хейта и мечтает сыграть на байкерском рок-фестивале. А ещё он жмёт штангу, читает книги и называет свою будущую автобиографию «Шаг вперёд».

Керчь, папа-музыкант и прозвище «Паганини»

Никита вырос в городе, который многие знают по истории, но для него Керчь — это
прежде всего место, где началась его музыкальная вселенная. Отец —
профессиональный клавишник и певец, поэтому классика, рок, джаз и диско звучали из
колонок постоянно. «Музыка меня окружала с самого детства», — вспоминает Никита без
лишнего пафоса. Но решающий удар по сознанию нанесла не отцовская пластинка, а
скрипка Ванессы Мэй — в шесть лет он услышал её игру и, кажется, тогда же решил, что
его инструментом станет именно смычок.

В музыкальную школу Никита пошёл осознанно, выбрал скрипку и не пожалел. Первой
выученной пьесой стал «Путники в ночи» Берта Кемпферта — мелодия, которую до сих
пор помнят пальцы. Домашние концерты перед родственниками были обязательной
программой на семейных застольях: «Приходилось разбавлять атмосферу», — смеётся
он. А в школе одноклассники, заметив его увлечение, дали ему дружеское прозвище
Паганини — и это при том, что сам Никита никогда не считал себя вундеркиндом. Просто
учитель вовремя сказал: «У тебя получается», и эти слова стали первым якорем
уверенности.

Когда в 13 лет он оканчивал музыкалку, уже мог достойно выступать перед публикой.
Именно тогда пришло осознание, что музыка — это не баловство, а серьёзная дорога. И
родители, которые всячески способствовали развитию, не мешали ни шумом, ни
сомнениями — в отличие от многих историй, где инструмент приходится выбивать с боем,
здесь всё сложилось гармонично.

Первый выход, 50 зрителей и смартфон за неделю

Самое первое выступление Никиты состоялось в городском клубе. Он помнит не только
мандраж — хотя его почти не было, — а желание удивить публику своей игрой. «Я всегда
ощущал спокойствие и уверенность», — признаётся он, и это качество останется с ним на
всю творческую жизнь. На первом концерте было около пятидесяти человек — не
стадион, но для дебюта вполне солидно. И всё прошло отлично, без накладок, если не
считать смешного эпизода, когда оператор забыл подключить микрофон и пришлось в
спешке переключаться на другой.

Но главное — за выступления уже платили. Никита заработал за неделю работы на сцене на свой первый смартфон. Это был не обмен на опыт, а настоящий гонорар, что в юном возрасте дорогого стоит. Овации зрителей тогда стали тем триггером, после которого он понял: сцена — его место. «Я чувствую себя там как дома», — говорит он без тени бравады. С тех пор домом стали и большие залы ДК, и малые сцены, и даже выступления перед ветеранами, где однажды повисла та самая тишина, о которой мечтают многие артисты, но которая оказалась лишь предвестником бурных оваций.

Как пишется музыка: 15 минут, ночь и никаких страданий

Творческий процесс Никиты — это антипод мук творчества. У него нет ритуалов,
талисманов или специального освещения. Как только приходит вдохновение (а оно, по
его словам, чаще всего спонтанное), он просто садится за оборудование. Песни
рождаются от настроения — переменчивого, яркого, порой меланхоличного. И пишутся
быстро: от 15 минут до часа. «Если не идёт — я не мучаюсь», — отрезает он. Такой
подход экономит нервы и сохраняет искренность.

Бывало, что трек складывался за четверть часа — в моменты воодушевления. Но бывали
и периоды полного молчания. Однажды он ничего не писал из-за тяжёлого расставания с
девушкой — эмоциональный удар выбил из колеи. Однако Никита не пытался насильно
выдавить из себя хиты, он просто ждал, и кризис проходил сам. «Я бросил, но затем
вернулся», — скажет он позже, имея в виду более глобальный уход из музыки. Но об
этом чуть позже.

Любимое время для творчества — ночь. Тишина за окном, только чай или кофе по
желанию, и можно творить. Готовые демки первыми слушают несколько близких друзей
— их мнение для него важно, но финальное решение всегда за ним. Готовые песни он
старается не переделывать по сути, максимум — пересвод. И да, пока что у него нет ни
одной песни, которую он написал бы и никогда не выпустил. Всё, что родилось, имеет
право быть услышанным.

Техника, шумоизоляция и принципиальный отказ от автотюна

В домашней студии Никиты — микрофон Sennheiser и наушники Marshall. Пишет он в FL
Studio 12, а сводит в Adobe Audition 2020 И делает это сам, потому что процесс сведения
ему кажется увлекательным. «Свожу сам, это очень интересно», — говорит он.
Шумоизоляция позволяет не беспокоиться о соседях, а количество дублей варьируется
от одного до десяти — в зависимости от настроения и сложности партии. Но ни одной
песни он не перезаписывал целиком, что говорит о продуманности и точности с самого
начала.

Самый принципиальный момент — отношение к автотюну. Никита его не использует.
Вообще. Это не поза и не дань моде, а внутреннее убеждение: голос должен звучать
естественно, даже если есть шероховатости. Идеальный звук для него — тот, что
«ласкает слух», и на референсах он предпочитает спокойную инструментальную музыку
без слов, чтобы не сбиваться с собственной интонации.

Сцена: больше сотни концертов, чёрная рубашка и «Журавли»

Общее количество выступлений Никита не считал, но уверен — больше сотни. Самый
большой зал — Дом культуры в родном городе, самый маленький — его малый зал.
Внезапных поломок избежать не удавалось: приходилось в срочном порядке менять
порванные струны на скрипке прямо по ходу выступления, но это не сбивало его с ритма.
Волнение перед выходом? Его нет. Вообще. «Я его не ощущаю», — спокойно
констатирует он.

Есть и счастливый атрибут — чёрная шёлковая рубашка. Видимо, в ней он чувствует себя
особенно уверенно. И, по его словам, зрителям всегда нравится его выступление. Овации
он получает после каждого номера, но особенно запомнился момент с песней «Журавли»
для ветеранов. Тогда на мгновение воцарилась тишина — не зрительского недовольства,
а глубокого внутреннего переживания, а следом грянули овации. Это был тот случай,
когда тишина говорит громче аплодисментов.

Аудитория, хейт и улыбка как оружие

С поклонниками Никита общается мило и приветливо — без пафоса, без дистанции.
Живые отклики для него важнее цифр прослушиваний. Приятные сообщения он получал,
но чтобы до слёз — не было. А вот хейту он просто улыбается: «Пусть завидуют, если
людям это нравится». Никаких закрытых чатов, никаких просьб «сделать бит как у...» —
его творчество не ставят в чужую рамку, и это его радует.

Иногда он переслушивает свои старые песни и читает комментарии — ностальгия, не
более. Любимая аудитория для него — та, что говорит честно. И это совпадает с его
собственным подходом к жизни: без масок, без самообмана.

Когда музыка перестаёт радовать: уход и возвращение

Для Никиты музыка — это и работа, и хобби, и жизнь одновременно. Но и у него были
моменты, когда она переставала приносить радость. Он признаётся: «Такое уже бывало».
Однажды, из-за эмоциональных перепадов и нестабильности, он захотел всё бросить. И
бросил. Но затем вернулся. Что конкретно удержало — он не уточняет, но из его ответов
видно: внутренний стержень и любовь к процессу оказались сильнее.

Баланс между творчеством и бытом он описывает как цирковой номер: «ловко и
уверенно». И это не случайно — помимо музыки Никита активно занимается тяжёлой
атлетикой: штанги, гири, гантели. Читает книги, гуляет, катается на велосипеде. Он
считает себя разносторонней личностью, и это помогает не выгорать. Для отдыха он
слушает джаз, блюз и восточную медитативную музыку. А что его бесит в чужих песнях?
Бессмысленность. В остальном — он открыт к любым жанрам.

Мечты о байкерском фесте и «Шаг вперёд»

На вопрос о пятилетних планах Никита пожимает плечами: «Даже не знаю, не
задумывался». Это не беспечность, а осознанное желание жить здесь и сейчас. Но мечты у него всё же есть. Хотелось бы выступить за границей — «это был бы интересный опыт».
Идеальная площадка — «сцена какого-нибудь большого города», а фестиваль, на
который он хочет попасть, — байкерский рок-фест. Там, где рёв моторов смешивается с
гитарными рифами, его музыка, вероятно, зазвучит особенно органично.

Он не против, чтобы его треки попали в кино или сериалы — считает, что они отлично
впишутся в кинематограф. Про альбом говорит уклончиво: «Возможно, когда-нибудь». А
об успехе у него простое и честное определение: «Признание слушателей». И фраза,
которую он хотел бы услышать через десять лет, — «Спасибо вам за ваше прекрасное
творчество». Сто лет жизни, как говорится, — но он скромно называет свою
автобиографию «Шаг вперёд». И в этом названии — вся его суть: без пафоса, без
громких слов, но с чувством движения, которое не остановить.

Никита Ямброси (Nikita Yambrosi) — это человек, который играет на скрипке, жмёт штангу,
не пользуется автотюном и не боится признавать свои падения. Он вырос в Керчи, вышел
на сцену в 13 лет, пережил творческое молчание и вернулся. Его музыка рождается за
пятнадцать минут, звучит без фальши и находит отклик у тех, кто ценит искренность.
Если вы хотите услышать, как звучит спокойная уверенность в мире шумных битов — вам
точно стоит обратить на него внимание. А пока он продолжает делать свой «Шаг вперёд»
— и делает его красиво.

Следите за Nikita Yambrosi в соцсетях и слушайте его треки — возможно, именно они
станут для вас тем самым «теплом на душе», о котором он мечтает.