Елена Прошкова: «Я не пою. Я дарю голос своим стихам»
12.07.2026
Она не стоит у микрофона, не сводит треки и не выходит на сцену. Она пишет. Строчка за строчкой. Стих за стихом. Песня за песней. А потом приходит кто-то другой — музыкант, аранжировщик, певец — и оживляет её слова. Елена Прошкова из карельской Кондопоги называет себя просто: «Я только пишу стихи и песни». Но за этой скромностью стоит огромная, трепетная и очень чувствительная душа. Корреспондент поговорил с Еленой о том, как рождаются тексты, почему она не выходит на сцену и как справляться с комментариями, которые «очень мешают творчеству».
Город у воды, мамин голос и баян с одной сломанной кнопкойЕлена родилась и выросла в Кондопоге — небольшом карельском городе, который стоит на берегу Онежского озера. Место суровое, северное, но очень красивое. Может быть, именно эта северная сдержанность и глубина отразились потом в её стихах.В доме всегда звучала музыка. Мама пела, и голос её был, наверное, самым родным звуком в детстве Елены. А ещё — баян. Елена и её брат учились в музыкальной школе по классу баяна. Четыре года. Вдумайтесь: четыре года пальцы бегали по кнопкам, воздух проходил через меха, рождая дыхание инструмента. Это остаётся навсегда.— Баян до сих пор жив, — говорит Елена. — Играет. Но одна кнопка в левой части впала.Она говорит об этом спокойно, без грусти. Как о старой, верной вещи, которая помнит всё. Помнит, как маленькая Елена учила «Во поле берёза стояла». Свою первую песню. Сколько раз она повторяла эти простые ноты, пока пальцы не запоминали их сами.А дома были пластинки. Разная музыка — от народной до эстрадной. И кассеты, которые тогда казались таким чудом: можно перемотать, поставить на паузу, переслушать любимое место. Всё это — бабушкина полка, мамины пластинки, брат с баяном — создавало ту самую атмосферу, в которой вырастает настоящий вкус.Учитель, который стал кумиром, и мама, которая сказала: «У тебя получается»Знаете, многие музыканты называют кумирами звёзд с обложек. Елена называет человека, который был рядом. Учителя музыки в школе. Простого, живого, настоящего. Того, кто не с экрана, а из класса, из живого звука.— Он был для меня примером. Учил не просто нотам — учил чувствовать.А первой, кто заметил талант, была мама. Как это часто бывает. Мама, которая слушала, как Елена играет, и говорила: «У тебя получается». И для ребёнка эти слова — как тёплый плед, в который укутывают, когда зябко и неуверенно.Елена не жалеет, что училась именно баяну, а не, скажем, фортепиано. В этом есть что-то очень народное, очень исконное. Баян — инструмент широкой души, задушевного разговора. И он остался с ней — со сломанной кнопкой, но живым.Страх, который остался в прошломПервое выступление было в музыкальной школе. Потом — в Петрозаводске, на конкурсах, куда их возили. Она помнит страх. Такой сильный, что сердце колотилось, а пальцы становились ватными.
— Огромное волнение, — вспоминает она. — Перед выходом на сцену — просто страх.Но мама была рядом. Поддерживала. Провожала. И, наверное, именно мамино тепло помогало переступать через эту дрожь. Были и овации — в детстве, когда они ездили выступать. Аплодисменты для ребёнка — это как вспышка света.Сейчас Елена не играет. Сцена осталась в прошлом. Но она не говорит об этом с горечью. Просто так сложилось.Стихи, которые ждут свою музыкуСамое важное в Елене — её отношение к песенному творчеству. Она честно и прямо говорит: «Я не пою. Я только пишу стихи и песни». И в этом нет ущербности. Это выбор.Она не владеет инструментами так, чтобы сочинять мелодии. Она не записывается на студии, потому что не поёт сама. Но она дарит миру тексты. Слова, которые потом лягут на музыку, заказанную у других людей. Это удивительная роль — автор-песенник, который остаётся в тени, но чьи строки звучат в чужих голосах.— Сначала настроение, потом текст. Или стих приходит сам, — рассказывает она. — Могу написать за день. Потом дорабатываю. Бывает, стихи рождаются быстро. А песня — сложнее, дольше.Но бывает и по-другому. Бывают песни, которые не рождаются вообще — и это нормально.— Нет таких, над которыми мучаюсь месяцами, — признаётся Елена. — Если идёт — идёт. Если нет — значит, время не пришло.Музыка как украшение, а не основаДля Елены текст — это сердце. Но музыка — тоже важна. Она называет её «украшением». Без музыки стихи остаются просто словами на бумаге. А когда появляется мелодия, бит, аранжировка — происходит волшебство.Она заказывает музыку. Находит тех, кто может воплотить её текст в готовую песню. Это уже такой формат современного творчества: не обязательно самому быть композитором, чтобы твоя песня зазвучала.— Музыка украшает стихи, — говорит она. — И то, и другое важно.Ей нравится чистый, звонкий, приятный звук. Она не работает над звуком сама — это делают те, кому она доверяет.О чувствах: красота, любовь и слёзыСпросите Елену, что вдохновляет, — и она ответит без раздумий:— Красота, музыка и любовь.Всё просто. Всё как у всех. Как у человека, который живёт сердцем.
Она слушает любую музыку, если она красивая. Не важно, кто исполняет. Важно, чтобы задевало. И слёзы — это нормально. Она говорит: «Все трогательные, душевные песни заставляют меня плакать. Я постоянно плачу». И в этом признании нет слабости. В этом — открытость. Умение чувствовать остро, не прятаться от эмоций.Но есть то, что она не принимает категорически. Песни с матом.— Терпеть не могу, честно, — говорит она. — Их надо слушать в определённом месте.Она не ханжа. Просто есть границы, которые она проводит для себя. И это — уважение к слушателю, к слову, к тому, что песня несёт.Аудитория, которая болитЕлена — очень доброжелательный человек, открытый к общению. Она любит переписку, ценит внимание. Но признаётся: комментарии бывают разные. И иногда — очень болезненные.— Бывают отрицательные отклики. Они очень мешают творчеству. Я потом плохо себя чувствую, — говорит она с честностью, которая редко встречается.Она не умеет игнорировать злость. Для неё хейт — это не «просто слова». Это удар. Ей тяжело, когда пишут неприятное. Она терпеть не может такие комментарии. И в этом нет наигранности — есть реальная ранимость.Но она читает всё. И свои старые песни тоже переслушивает. Иногда заходит под них, читает, что пишут люди. Это её связь с аудиторией — хрупкая, живая, настоящая.Живопись, фотография и творчество без выходныхЕлена — человек, который не может жить без творчества. Музыка и стихи — это хобби, но хобби серьёзное, важное. Однако этим не исчерпывается её мир.Она художник. И фотограф-любитель. Она делает поделки, создаёт букеты. Всё это — она. Всё — часть одной большой, разносторонней души.— Я занята разным творчеством постоянно, — говорит она.И это не преувеличение. В её жизни нет деления на «работу» и «отдых», если работа не связана с творчеством. Но баланс есть: творчество — в свободное время. По желанию. Без насилия.Никогда не было момента, чтобы она хотела бросить стихи. Это уже, наверное, до конца жизни. Судьба.Мечты, которые сбываются и не сбываютсяУ Елены есть мечты. Большие и маленькие. Она не думает о залах и площадках, не рвётся за границу. Её мечты — о другом.Она мечтает выпустить альбом. Но говорит об этом с грустью: «Мои песни синтезированы и голос». Она понимает, что это сложно, почти нереально в том виде, как она их задумывает.
А ещё она мечтает, чтобы её песни звучали в кино и сериалах. Но снова: «Не сбыточная». Она боится произнести это вслух, потому что слишком сильно хочет.О чём она боится сказать вслух больше всего?— О взаимной любви, — признаётся Елена тихо.Это — самое сокровенное. Не о славе. Не о деньгах. Не о миллионах прослушиваний. О простом человеческом счастье, которого всем нам иногда так не хватает.Успех — это тишина внутриЧто для Елены успех? Она отвечает просто, как и всё, что говорит:— Когда спокойно на душе и на сердце.Это — главное мерило. Не лайки. Не контракты. Не фанфары. А внутренний покой. Гармония с собой. Когда вечером можно лечь и не мучиться, не переживать.Она советует себе молодой:— Занимайся любимым творчеством. От души и сердца.И это — пожалуй, лучший совет для всех. Не ради денег. Не ради хайпа. А потому что по-другому нельзя. Потому что внутри оно сидит и просится наружу.«Моя судьба»Если бы Елена писала автобиографию, она бы назвала её «Моя судьба». И это ёмкое, сильное название.Потому что вся её жизнь — принятие себя. И сцены нет, но есть строчки. И голоса нет, но есть тексты. И славы нет, но есть люди, которым это нравится. И отрицательные комментарии есть, но есть и тёплые, душевные, ради которых всё продолжается.Она не поёт. Но её слова поют. Чужими голосами. Чужими душами.И в этом — её уникальность. Её правда. Её жизнь.Вконтакте:https://vk.com/id527574068«Эхо Земной Любви»:
