Тимур Сулейманов: «Музыка — мой самый лучший друг, а не работа»
12.07.2026
Он не ходил в музыкальную школу, не мечтал о сцене с пелёнок и не гнался за славой. Он — терапевт и оториноларинголог из Волгоградской области, который в свободное время пишет песни. В 15 лет он услышал Linkin Park — и это изменило всё. Сегодня Тимур лечит людей днём, а вечерами записывает треки на той же студии, где начинал почти двадцать лет назад. Он не строит планов на Ледовый, не рвётся в шоу-бизнес и не говорит о творческих кризисах. Он просто дружит с музыкой. Корреспондент поговорил с Тимуром о том, как быть врачом и артистом одновременно, почему он никогда не бросит писать и что значит «верность одному звукачу».
Где всё начиналось: радио на кухне и Linkin ParkГород Ленинск Волгоградской области. Обычная семья, без явных музыкантов. Никто не играл на фортепиано, не пел романсов и не собирал оркестры. Но слух был у всех — природа дала.В детстве Тимур не был тем ребёнком, который бегал к проигрывателю. Он слушал то, что играло на радио на кухне. Просто фон. Просто жизнь. А потом — 15 лет.— Когда впервые услышал Linkin Park, это был шок, — вспоминает он. — Я подсел на эту музыку и уже не слезал.Первый диск, который он купил для своего дискового плеера, был сборник Moby. Но Linkin Park остались с ним навсегда. До сих пор. Группа, которая стала эталоном. Где каждая деталь доведена до совершенства. Альбомы «Meteora» и «Hybrid Theory» заслушаны до дыр — и это не фигура речи.— Там есть всё, что может быть в музыке, — говорит он с уважением в голосе.Но он не зациклен. Он меломан. Может слушать классику — Вивальди, «Времена года» или Ludovico Einaudi. Может — современных поп-исполнителей, вплоть до Лазарева. Он не сноб. Он просто любит хороший звук и честные чувства.Вокал, гитара и жалость о несбывшемсяВ музыкальную школу Тимур не ходил. И сейчас, спустя годы, он об этом жалеет.— Родители не настояли, — говорит он. — И я их понимаю — у сестры был неудачный опыт с баяном. Для неё это стало пыткой, она до сих пор к инструменту не подходит.Но вокалом он занимался серьёзно. С детского сада, со старшей группы и до 11 класса — ходил в ДЮЦ. У него был очень сильный преподаватель. Человек, который мог бы помочь ему раскрыться полностью. Но когда случилась ломка голоса, педагога рядом не оказалось — по семейным причинам.— Я остался один в самый сложный момент, — вспоминает он. — Зажимы для высоких нот так и остались со мной по сей день.Гитару он осваивал сам. По мере возможности. Брынчал, подбирал аккорды, учился чувствовать инструмент. Но по-настоящему всё изменилось в 2009 году. Третий курс университета. И мысль, которая пришла к нему и друзьям: «Все вокруг занимаются рэпом, а чем мы хуже?»— Мы попробовали написать и записать свою первую песню, — смеётся Тимур. — Получилось совершенно не айс. Но на тот момент мы думали, что мы короли рэпа.Postskriptum v.l.g. и первая победа
Всё завертелось быстро. Каждую неделю, по четвергам, они приходили на студию 1side.rec и писали новые песни. Производительность была бешеной. Через полгода и пару десятков треков начало получаться что-то более-менее приличное.Их коллектив назывался Postskriptum v.l.g. Первое выступление было на «Студенческой весне». И сразу — спецприз.— Наверное, судьи просто не знали, что делать с этими рэперами. Мы были единственными с таким материалом, — улыбается он.Самой большой сценой стал Дворец спорта в Волгограде. Отчётный концерт творческих коллективов вузов. Они пели под фанеру, но ощущения были такими, будто весь зал пришёл только ради них.— Это было потрясающе, — говорит Тимур. — Ты стоишь на сцене и чувствуешь эту энергию. Она не зависит от того, живой звук или нет. Главное — отдача.Но это были 2000-е, и слава не настигла. Да и не было цели.Как рождаются песни у врачаВсе песни Тимура, без исключения, рождаются с текста припева.— Сначала приходит какая-то крутая фраза, — объясняет он. — Например: «Время, когда высокими были деревья» или «Сквозь тоску дождя». А потом уже приходит всё остальное — музыка, куплеты.Он пишет везде. Где угодно. Но всегда начинается с фразы, которая зацепила. Бывает, что в день удаётся написать всего пару строк и приходится пользоваться словарём, чтобы подобрать рифму. Но бывает и чудо — когда песня от и до пишется за считанные минуты.— «Сердце героя» написалась на одном дыхании, — рассказывает он. — Потом, конечно, дорабатывал, но процентов 95 осталось такими, как родились.У него есть стихи, которые так и не нашли себя в музыке. Припевы, которым не суждено было стать песнями. Он не выкидывает их — они лежат в столе, ждут своего часа.— Возвращаться в прошлое не всегда нужно, — философски замечает он. — Но старые песни иногда хочется переделать. Оживить. Спеть более уверенно. Добавить голос, который на тот момент не был наполнен той силой, что есть сейчас.Жена, которая первой слушает демкиСамый первый слушатель его демок — жена. И это началось с забавной истории.— Однажды, когда мы ещё не были женаты, я не дал ей один наушник. Просто хотел послушать сам, — смеётся Тимур. — Она обиделась. В шутку, тогда я этого не понял.С тех пор она первая, кто слышит каждую новую песню. Он смотрит на её реакцию — и сразу понимает: плохо там или «ещё хуже».
— Это мой главный цензор. Самый честный. Она не скажет «круто», если не круто. И это дорогого стоит.Он признаётся: есть песни, которые он никогда не выпустит. Например, «Барашек». Почему такое название — уже не вспомнить. Но точно знает: там он не блеял в припевах. Есть и те, что не дошли до релиза из-за творческих разногласий с ребятами.— Но я очень надеюсь, что они когда-нибудь увидят свет, — говорит он.Слёзы на симфоническом Linkin ParkТимур не из тех, кто плачет под песни. За всю жизнь — всего один раз.— Это был концерт симфонического оркестра с каверами Linkin Park, — вспоминает он. — Играли «In the End». И слёзы покатились сами.Не потому что грустно. А потому что красиво. До мурашек. До осознания, что таких песен больше не будет. Что Честер ушёл, а с ним — эпоха.Но есть музыка, которая даёт силу. И здесь Тимур называет Ханса Циммера.— Саундтрек к фильму «Начало», трек Time. Там такое развитие музыки, которое подкидывает в кровь адреналин, — говорит он. — Слушаешь — и хочется двигать горы.Врач, который поёт для коллегТимур — врач. Терапевт и оториноларинголог в поликлинике. Лечит людей днём, пишет песни — в свободное время. Всё просто.— Весь медицинский персонал знает о моём творчестве, — говорит он. — Ни одно торжественное мероприятие не обходится без моих песен. А в последнее время и организация всей праздничной программы на моих плечах.Работа врача отнимает много времени. Всё остальное — отдаётся семье. Но музыка — это его отдушина. Его хобби. Его лучший друг.— У меня нет цели стать известным исполнителем. Я оставил эти попытки давно, — признаётся он. — Я делаю свою работу и делаю её хорошо. Настолько, насколько позволяют силы и знания. А музыка — это когда у нас есть время, мы всегда готовы пошуметь, попеть и донести словами и голосом то, что на душе.Был момент, когда его звали выступать в Украину и Беларусь. Но по разным причинам не сложилось. Была песня, написанная как саундтрек к программе ММА-реалити, которую должны были показывать по ТВ. Ролик сняли, песню записали — а проект заглох.— Обидно, но не смертельно, — пожимает плечами Тимур. — Главное, что есть сам процесс.Верность одному звукачу
Тимур не из тех, кто коллекционирует звук. У него нет домашней аппаратуры. Совсем. Все его записи — от самой первой до последней — сделаны на одной студии, одним человеком.— Я верен своему звукачу, — говорит он с улыбкой. — От начала до конца.Не всегда это то, что хотелось бы услышать по звуку. Иногда есть расхождения. Но он доверяет этому человеку. Доверяет так, как доверяют только старому другу. Потому что именно с ним он прошёл весь путь.— Мы работаем уже почти двадцать лет вместе. Это дорогого стоит.Никаких творческих кризисов. Только дружбаТимур не говорит о творческих кризисах. Вообще.— Творчество для меня — хобби, к которому всегда приятно возвращаться, — объясняет он. — Про кризис пусть говорят профессиональные музыканты. А мы с музыкой просто старые, хорошие друзья.И в этом — вся его философия. Он не выживает за счёт музыки. Он не зависим от неё материально. Но она есть. Всегда. Когда хочется радости — она рядом. Когда хочется высказать боль — она слушает.— Иногда просто сажусь и пою для себя, — признаётся он. — Без студии, без аранжировки, без цели.И это, наверное, самое искреннее, что может быть в творчестве. Когда не надо никому ничего доказывать. Когда ты просто есть и просто звучишь.Планы? Только жить и писатьТимур не загадывает. Он не строит планов на пять лет вперёд, не мечтает о Кремле и не пишет стратегий покорения чартов.— У меня есть работа. Есть семья. Есть музыка. Этого достаточно, чтобы быть счастливым, — говорит он просто.Он считает, что успех — это когда ты делаешь то, что умеешь, и делаешь хорошо. А признание — приятный бонус, но не самоцель.— Если люди слушают — здорово. Если нет — я всё равно буду писать, — говорит он.И это не упрямство. Это — честность перед собой.Автобиография? «Время высоких деревьев»Если бы Тимур написал автобиографию, он бы назвал её «Время высоких деревьев» — по одной из своих фраз. О том времени, когда мир казался больше, а мечты — ближе. Когда они с ребятами ходили на студию по четвергам и думали, что они короли рэпа. Когда голос только ломался, а учителя не было рядом. Когда впервые зазвучал Linkin Park, и всё перевернулось.Он не стал звездой. И не стремился. Он стал терапевтом. И — хорошим человеком, который по вечерам пишет песни, потому что не может иначе.
И, знаете, в этом больше жизни, чем во многих хитах.
